Травма приводит к фундаментальной перестройке механизмов управления восприятием нашего сознания и мозга. Она меняет не только мыслительный процесс и сами мысли, и способность мыслить.
* * *
При ПТСР гормоны стресса в организме не возвращаются к своему начальному уровню.
В идеале гормоны стресса должны обеспечивать стремительную реакцию организма на угрозу с последующим быстрым восстановлением гормонального баланса. У пациентов с ПТСР данный механизм не срабатывает. Сигналы, связанные со стрессовой реакцией (бей/беги/замри), продолжают отправляться и после того, как опасность миновала.
То есть, пережившие травму люди, продолжают вырабатывать большое количество гормонов стресса еще долгое время после того, как опасность миновала. И это продолжающие выделяться чрезмерное количетсво стресс-гормонов вместо здоровой реакции выдает реакции повышенного возбуждения и паники.
Если не предпринимать каких-либо оздоравливающих действий, то в долгосрочной перспективе нервная система изнашивается и все хуже контролирует приступы паники, ступора или агрессии, которые со временм учащаются и ожесточаются.
* * *
С 1985 года велись исследования, изучавшие влияние социального окружения на работу мозга. Благодаря этим исследованиям выяснилось, что у людей, оказавшихся на более низкой социальной ступени, чем прежде, падает уровень серотонина.
Причем это касаться не только людей, чей социальный статус изменился формально (например, при смене работы, понижении в должности, уменьшении доходов), но и в тех случаях, когда в их окружении – на работе, дома, в компании друзей – появляется новый человек, из-за чего их ощущение собственной значимости понижается.
В таких случаях у людей повышается уровень возбуждения, как реакция на опасность, они проявляют повышенную активность, но при этом действуют старыми шаблонными методами, которые в изменившихся условиях не помогают. Из-за этого они часто оказываются не в состоянии справиться не только с новой сложившейся ситуацией, но и с привычными социальными взаимодействиями.
* * *
В левой фронтальной доле коры, есть так называемая зона Брока – один из речевых центров мозга, который отключается при некоторых физических повреждениях, а также это часто происходит в следствии психологической травмы.
Без нормально функционирующей зоны Брока человек неспособен выражать словами свои мысли и чувства. Нередко мы видим, как в тяжелой травмирующей ситуации человек «лишается дара речи». В экстремальных условиях люди выкрикивают непристойности, зовут своих матерей, воют от ужаса либо же просто замыкаются в себе. Жертвы нападений и несчастных происшествий сидят в безмолвном оцепенении в отделении неотложной помощи, пережившие травму дети «теряют дар речи» и отказываются разговаривать.
Даже годы спустя пережившим травму людям зачастую тяжело рассказывать другим о произошедшем с ними. Их тело заново переживает весь ужас, гнев и беспомощность, а вместе с ними позыв «бить или бежать», однако все эти чувства им практически невозможно выразить. Психологическая травма по своей природе выбивает нас из колеи, лишая способности внятно выражать свои мысли.
* * *
При обычных обстоятельствах обе половинки мозга работают более-менее слаженно. Когда же одна из половин отключается, пускай даже временно, это напрямую отражается на способности выстраивать переживания в логические последовательности, а также выражать словами наши меняющиеся чувства и восприятие.
Лишившись последовательности мышления, мы больше не можем определить причину и следствие, осознать долгосрочные последствия наших действий либо создать четкий план действий на будущее. Если выражаться формальным языком, человек испытывает утрату исполнительных функций мозга.
Когда травмированным людям что-то напоминает о прошлом, их правое полушарие реагирует так, словно породившее психологическую травму событие происходит прямо сейчас. Так как работа левого полушария при этом подавляется, то они могут и не понять, что заново ощущают и повторно переживают прошлое, – они просто впадают в бешенство, ужас, сгорают от стыда либо впадают в оцепенение.
Когда эмоциональная буря проходит, они могут искать виноватого, нещадно браня или обвиняя: «Это ты виноват / не доглядел / испортил / не послушал…». Нередко, особенно в случаях с РПП травмированные люди обвиняют во всем только себя.
Когда обычный человек успокаивается после какого-либо происшествия, он начинает трезвее и объективнее оценивать свою и чужую неправоту. Но ПТСР мешает подобному осознанию, и он ходит по кругу в бессмысленном и беспощадном бичевании других или самобичевании.
* * *
Адреналин – один из гормонов, которые играют решающую роль в активации реакции «бей или беги» перед лицом опасности. Именно всплеск адреналина обуславливал резкое учащение пульса и повышение кровяного давления в момент опасности.
В нормальных условиях люди реагируют на угрозу кратковременным скачком уровня гормонов стресса. Как только угроза проходит, уровень гормонов стресса снижается и организм возвращается к нормальному режиму работы. У людей же, переживших травму, уровни гормонов стресса нормализуются гораздо дольше, а при малейшем стрессе, в том числе никоим образом не связанного с пережитой травмой, подскакивают быстро и непропорционально сильно.
Губительные последствия хронически повышенного уровня гормонов стресса включают проблемы с памятью и вниманием, повышенную раздражительность и расстройства сна. Они также способствуют и долгосрочным проблемам со здоровьем, в зависимости от того, какая система организма особенно уязвима у конкретного человека.
Существует и другая возможная реакция на стресс. Некоторые люди попросту уходят от проблемы: их организм регистрирует угрозу, однако их сознание продолжает функционировать так, словно ничего не случилось. Тем не менее, хотя разум и способен научиться игнорировать послания «эмоционального мозга», тревожные сигналы при этом не прекращаются.
«Эмоциональный мозг» продолжает трудиться, а гормоны стресса продолжают посылать сигналы мышцам, чтобы они напряглись для активных действий либо замерли. Внутренние органы также продолжают испытывать на себе негативные эффекты, пока, наконец, это не выражается в физической болезни, требующей медицинского вмешательства. Лекарства, наркотики, спиртное, еда и другие опасные средства могут на некоторое время заглушить или даже стереть невыносимые ощущения и чувства, но, к сожалению, не навсегда.
* * *
Травмированные люди продолжают организовывать свою жизнь так, как если бы травма продолжалась – постоянно и без изменений, – словно каждое новое знакомство или событие запятнаны прошлым.
После полученной психологической травмы человек воспринимает окружающий мир с совершенно новой нервной системой. Всю свою энергию он теперь тратит на подавление внутреннего хаоса, жертвуя непринужденной вовлеченностью в собственную жизнь.
Эти попытки поддерживать контроль над невыносимыми физиологическими реакциями могут приводить к целому ряду физических симптомов, включая фибромиалгию, хроническую усталость и различные аутоиммунные заболевания. Это объясняет, почему так важно вовлекать в лечение психологической травмы весь организм, тело, разум и мозг.
В глубине души многих переживших психологическую травму людей, порой еще больше, чем страх, преследует стыд за то, что с ними произошло, за то, что они совершили в момент опасности или наоборот – чего-то не сделали, что «должны были бы» в сложившихся обстоятельствах. Они презирают себя за то, насколько напуганными, зависимыми, возбужденными или взбешенными они себя чувствовали тогда.
Большинство детей, которые подверглись насилию, страдают от мучительного стыда за действия, которые им пришлось предпринять, чтобы выжить и сохранить связь с человеком, совершившим над ними насилие. Это особенно актуально, когда обидчик был кем-то из близких родственников ребенка, от которого тот зависел, как это зачастую и бывает. В результате рождается глубокое противоречие и замешательство – человек уже не может понять, стал ли он жертвой, или принимал в этом участие добровольно, из-за чего, в свою очередь, у него в голове смешиваются понятия любви и ужаса, боли и наслаждения.
Родители детей и взрослых детей с ПТСР часто жалуются на эмоциональную черствость своих детей.
На самом деле многие из них, по крайней мере в детском и подростковом возрасте, отчаянно хотят любить свою семью, но не могут найти в себе или вызвать у себя каких-либо глубоких чувств – не только к родителям, а вообще ко всем и ко всему.
Они испытывают эмоциональную отчужденность ото всех, словно их сердце заледенело и они живут за стеклянной стеной.
Эта неспособность испытывать эмоции касается и их самих.
Как правило, они не чувствуют ничего, кроме вспышек ярости и стыда. Если они видят, что от них ждут каких-либо не очень сложных эмоций – удовольствие или грусть, они просто делают вид, что довольны или грустят.
Как действия, связанные с пережитым страхом или болью, впоследствии способны приносить волнующие переживания?
Оказывается, наше тело обучается приспосабливаться к любым стимулам, даже к тем, которые поначалу нам отвратительны и тяжелы. Например, такие занятия, как бежать марафон или часами ездить на велосипеде, прыгать с парашютом, стоять на гвоздях, или просто тяжелый труд, сначала приносят дискомфорт и даже вызывают ужас, но в итоге, могут приносить и огромное удовольствие.
Так происходит потому, что в организме постепенно устанавливается новый химический баланс, в результате чего, условные марафонцы или парашютисты получают приятные ощущения, выкладываясь на пределе своих возможностей. В конце концов, их начинает тянуть к любимому занятию и даже появляется определенный «синдром отмены», когда они его лишаются.
Такой новый химический баланс связан с большим количеством эндорфинов, выделяемых мозгом в ответ на стресс. Эндорфины по своему действию похожи на опиаты, уменьшающие боль и поднимающие настроение.
Таким образом, сильные негативные эмоции способны блокировать боль – как физическую, так и эмоциональную. Это говорит о том, что для многих, переживших травму людей, повторный стресс, может приносить схожее облегчение от неконтролируемой тревоги.
Так происходит и с людьми, которые себя режут или причиняют себе боль другими способами, например, переедают до болей в животе, или вызывают рвоту после еды, или голодают, или изводят тренировками.
Это также может встречаться в самых обыденных повседневных ситуациях. Например, вспыльчивый человек, имеющий психологическую травму, когда испытывает необъяснимую тревогу, не просто раздражается на близких, а буквально провоцирует их на «выход из себя», доводит до слез или до криков, – по сути, для того, чтобы в кульминации конфликта дать выход собственному внутреннему напряжению. Конечно, это совсем не то, что он хочет делать в сознательном состоянии, но ему, словно наркоману, приходится это делать, чтобы получить свою дозу эндорфинов, чтобы успокоится.
Единственное, что придает хоть какой-то смысл жизни человеку с психической травмой – это максимальная вовлеченность в какое-либо дело. Причем дело должно быть не абстрактным – в виде идеи или миссии, а конкретное, с точно-поставленной задачей, целью и очевидным результатом (который можно потрогать, измерить и т.п.). Только на подобные дела у них появляется энергия и вдохновение.
Раоба помогает не только придает жизни осмысленность, но и спасает от вездесущих страшных мыслей о травмирующей ситуации. Именно для того, чтобы избежать этих мыслей или образов, если мозг не занят решением сложных профессиональных задач, люди с ПТСР обращаются к алкоголю, наркотикам – делал все, лишь бы избежать встречи с ними.
Одиночество для травмированных людей невыносимо. Вместе с одиночеством приходят образы травмирующих событий – реальные или символические (например, сны, в которых нападают животные и т.п.).
Люди с ПТСР часто или долгое время чувствуют себя словно парящим в невесомости, находящимися вне тела и ситуации, словно наблюдающими со стороны.
Только одной, самой по себе возможности спастить от травмы – не достаточно, для того, чтобы люди, пережившие психологическую травму, выбрали путь лечения. Большинство травмированных людей попросту сдаются, так как они чувствуют себя загнанными в ловушку, и не видят возможности предпринять хоть какие-то меры, чтобы выйти из ситуации.
Так происходит потому, что их реакция «бей или беги» нарушена из-за чрезмерного возбуждения или полной апатии (следующей за ним). Дело в том, что пережившие травму люди, продолжают вырабатывать большое количество гормонов стресса еще долгое время после того, как опасность миновала. И это чрезмерное количетсво стресс-гормонов вместо вместо здоровой реакции выдает ступор.
* * *
Сам факт пересказа травмирующей истории не может изменить автоматические физические и гормональные реакции организма, который продолжает находиться в состоянии повышенной бдительности, будучи постоянно готовым пережить в любой момент нападение или насилие.
Чтобы произошли реальные изменения, тело должно понять, что опасность миновала, и научиться жить в реалиях настоящего. То есть надо работать именно с телом, восстанавливая здоровое функционирование мозга и нервной системы, которые должны перестать во всем вокруг видеть опасность и реагировать на это соответственно, здоровым образом.
* * *
Мы способны управлять своей собственной психикой, включая так называемые непроизвольные функции мозга и тела, с помощью таких простых вещей, как дыхание, движение и прикосновение.
* * *
Когда люди становятся пациентами, не принимающими активного участия в своем лечебной процессе, уповая лишь на довольно ограниченные возможности лекарств, они отделяются от своего внутреннего самосознания, а затем от своего окружения, все больше отстраняясь от мира и замыкаясь в себе. В то время, как именно эти вещи – осознанное отношение к своему организму и поддержка близких – являются важнейшими компонентами выздоровления.
«За последние 40 лет психотропные препараты стали оплотом нашей культуры, причем с весьма сомнительными последствиями.
«Так, будь антидепрессанты действительно такими эффективными, депрессия давно должна была бы стать незначительной проблемой современного общества.
«Вместо этого, хотя антидепрессанты и принимает все большее количество людей, в США уровень госпитализации по причине депрессии не только не снизился, а утроился.
«Так как проблема лекарств сала невероятно прибыльным бизнесом, ведущие медицинские журналы редко публикуют исследования немедикаментозных методов лечения психических проблем.
«Официальная медицина твердо привержена идее сделать жизнь лучше с помощью химии и редко, когда рассматривает другие способы изменения психики и внутреннего равновесия человека». Доктор Бессел ван дер Колк
Не могу не согласиться со словами Ван дер Колка. Поэтому скажу так:
Я не против использования антидепрессантов в моменты кризисов или в качестве временного костыля на пути в выздоровлению.
Кстати, по крайней мере в лечении РПП в западной медицине их назначают очень щедяще и только в кризисы.
В моей же практике, я никогда не противопоставляю таблетки психотерапии. Считаю, что все можно использовать, что помогает выздоровлению или стабилизирует эмоциональное состояние.
А главное, по ходу психотерапии, обычно человек постепенно и без последствий, естественным образом от них отказывается. (Но все же грамотнее, чтобы это происходило под наблюдением лечащего психиатра или психотерапевта).
Узнать больше:
Йога-психотерапия при ПТСР и КПТСР
Программа йога-психотерапии при ПТСР и КПТСР
Сайт psyhealth.ru предлагает информацию о здоровье, благополучии и лечении различных видах психологических расстройств. Вся информация, представленная на сайте, предназначена исключительно для образовательных и исследовательских целей, а также для изучения и познавания себя и собственного внутреннего мира. Ничто, из заявленного или опубликованного на сайте psyhealth.ru или доступного через какие-либо услуги предлагаемые на нем, не предназначено и не должно рассматриваться как медицинская практика. Подробнее...